ВОКРУГ ОДНОГО ЗАПЕЧАТЛЁННОГО МГНОВЕНИЯ

Этот очерк состоялся благодаря появившемуся в Интернете исследованию новосибирского джаза С.Беличенко и В.Котельникова "Замороженный джаз". Воспоминания новосибирцев позволили расширить географию продвижения одного из первопроходцев азербайджанского джаза - Рафика Бабаева. Они приоткрыли нам историю возникновения "джазовой дружбы" двух городов - Баку и Новосибирска. А иллюстрацией к этой истории стала фотография Билла Эванса, которую Р.Бабаев бережно хранил всю свою жизнь. Эта фотография была подарена ему в 1969 году новосибирским джаз-клубом "Квадрат" с надписью: "На добрую память Рафику Бабаеву. "Новосибирск - Баку - Jazz Remember".

Я думаю, что с новосибирским джазом Рафик Бабаев познакомился еще задолго до выступления в "Квадрате". А первая встреча, скорее всего, произошла еще в 1957 году на форуме молодежи мира в Москве, куда он как джазовый пианист поехал в качестве участника, а новосибирские музыканты отправились "в качестве туристов и диким путем послушать, посмотреть, обменяться опытом" ("Замороженный джаз"). Следующую встречу с новосибирцами можно было бы отнести к концу 50-х - началу 60-х годов, когда Р.Бабаев собирает свое первое комбо и в течение трех лет гастролирует по всему Союзу. Но, к сожалению, на сегодня не осталось свидетельства пребывания бакинцев в этот период на "родине отечественного джазового авангарда" (как впоследствии назовут Новосибирск).

Рафик Бабаев

В начале 60-х только гастроли по Союзу и давали возможность джазовым музыкантам объединяться с единомышленниками в других городах. И, как правило, такие встречи проходили в молодежных кафе или клубах - "прибежищах неформалов". Максимальная же возможность для общения открылась джазовым музыкантам бывшего Союза с появлением практики фестивалей.
Так, дебют новосибирского авангарда, представленного ансамблем Владимира Виттиха, состоялся на Таллиннском джазовом фестивале в 1966 году. Убежденный приверженец т.н. "третьего течения", Виттих "соединял академическую музыку с некоторыми элементами джазовой техники и ритма, что по тем временам казалось одинаково оскорбительным как для поклонников классической музыки, так и для джазменов" ("Замороженный джаз"). Гораздо лояльнее в то время советская общественность принимала джазовый поиск в этнической музыке. В этом смысле посланец от Баку - квартет Рафика Бабаева, уже с конца 50-х заявивший о себе поисками в создании джазового стиля на основе азербайджанского мугама, проходил на ура и не вызывал тех ожесточенных споров, которые преследовали их новосибирских коллег на Таллиннском фестивале-66.

Раин Султанов

Следующий, международный Таллиннский фестиваль-67, собрав всю джазовую общественность советского пространства, еще больше упрочил музыкантов в осознании себя и открыл новые горизонты для развития и общения. В частности, как у квартета Р.Бабаева, так и у секстета В.Виттиха была возможность не только во всеуслышание заявить о своих творческих достижениях, быть записанными на грампластинку, но и завязать "джазовые отношения" между Баку и Новосибирском. "След Таллиннского фестиваля", запечатленный на фотографии Билла Эванса, знаменовал собой встречу квартета Р.Бабаева с джаз-клубом "Квадрат", с которой и начинается наше повествование.



Джаз-клуб "Квадрат" появился на свет в 1967 году, когда часть активистов новосибирского джазового движения перекочевала под крышу кафе "Отдых" и образовала вышеупомянутое сообщество. При джаз-клубе действовала секция лекторов, пропагандистов, коллекционеров грампластинок, был создан джаз-ансамбль, и здесь происходили встречи с гастролирующими коллективами.
"Летом 1969 года в "Отдыхе" прошла грандиозная встреча с загребским джаз-квартетом, - вспоминает С.Беличенко. Там же присутствовал квартет из Баку Рафика Бабаева, который, безусловно, был одним из самых достойных джазовых ансамблей того времени, опять же Герман Лукьянов и совсем молоденький саксофонист - Виталий Шеманков. Так что у нас прошел своеобразный мини-фестиваль, который мы скромно обозначили как "Новосибирские джазовые вечера" - независимым, некрикливым и инертным названием, которое мы еще долго употребляли, чтобы не выводить из себя отцов города".
Какая музыка исполнялась джазовыми музыкантами в тот период? Не имея записей, сегодня мы можем лишь догадываться о ней. Интерес представляет тот факт, что в "Квадрате" Рафику Бабаеву был подарен портрет Б.Эванса. Именно в это время творчество Р.Бабаева было навеяно музыкой гениального американского пианиста. (Об этом говорят импровизации к киномузыке того времени, которые он исполнял в стиле Билла Эванса, например, к музыке Ф.Караева в к/ф "В одном южном городе.").
1 октября 1969 года в газете "За науку Сибири" появилась статья "Сибирские джазовые вечера", описывающая встречу джазменов в "Квадрате". "Благодаря встрече с бакинским квартетом были налажены джазовые контакты с Баку, который, несомненно, был тогда одним из джазовых городов СССР", - пишет В.Котельников в "Замороженном джазе", подразумевая ответное приглашение Р.Бабаева в Баку на фестиваль "Золотая осень-69". В конце октября А.Мездриков и С.Беличенко уже гостили на Бакинском фестивале, и он поразил их "сказочным вниманием и восточным гостеприимством".
Билл Эванс

А связи Новосибирска и Баку продолжали развиваться. В апреле 70-го в газете "Баку" появляется небольшая статья "Лучший джаз-квартет из Баку" о джаз-фестивале в Куйбышеве, на котором коллектив Р.Бабаева стал лауреатом вместе с трио В.Преснякова. Среди отзывов членов жюри и участников попадается высказывание руководителя джаз-клуба "Квадрат" Александра Мездрикова: "Очень интересный, слаженный и сыгранный коллектив, яркий представитель национальной кавказской школы джаза".
Следующие записи погружают нас в музыкальную жизнь Новосибирска летом 1971 года, откуда с гастролей Р.Бабаев писал своей жене: "Концерты прошли довольно-таки успешно. Правда, народу было не очень много - примерно 70-80% зала. Но это потому, что здесь сразу гастролировало несколько хороших коллективов: новый московский мюзик-холл "Бригантина" с участием Мирова и Новицкого, румынское варьете, японское эстрадное ревю и югославский джаз-ансамбль. (О японском оркестре "Диезы и бемоли" Нобуа Хаара упоминает С.Беличенко: "Это был очень профессиональный оркестр, который одинаково хорошо играл и попсу, и обработки японских мелодий, и джаз"). У нас были очень приятные знакомства. У югославов прекрасный джаз-квартет, мы играли вместе и проводили с ними все ночи напролет. Были у нас на концерте почти все из московского мюзик-холла. Там у них работали артисты из Польши и Чехословакии. Все они в восторге от нашего концерта… А польские и чешские артисты так влюбились в наш оркестр, что каждый день приходили слушать концерт до середины второго отделения (это там, где мы кончаем играть, и начинает петь Рашид) и бежали на свой концерт". Правда, у этого опьяняющего джазового рая была одна "отрицательная" сторона: "Дело в том, - продолжал Рафик, - что в Новосибирске все музыканты жили в одной гостинице и на одном этаже. Представь себе, что это было. В общем, весь этаж не спал до 6-7 ч. утра".



Конец 60-х - начало 70-х годов стали переломными для советского джаза. Об этом практически одинаково размышляют и Котельников, и Бабаев.
В.Котельников: "Бум ВИА, практически неограниченный спрос на их произведения, огромные тиражи грампластинок с записями их песен, понятных, мелодичных - вот портрет популярной массовой музыки тех лет. И в тени этого музыкально-пропагандистского бума интерес к джазу как бы совсем исчез. И, возможно, это пошло ему на пользу"
Р.Бабаев (в интервью 1970 года): "Парадокс - мода на джаз прошла. Все нынешние гитары: голубые и поющие, красные и грустные, твисты и ритмы - это не джаз. Он был моден - его охотно слушали, но не всегда понимали. Сейчас мы потеряли почитателей моды, но с нами остались ценители, те, кому нужен именно джаз, а не коммерческая музыка шлягеров".
С позиции ХХI века Котельников приходит к интересному выводу: "Естественный отсев случайных музыкантов, случайных слушателей привел к уникальному и только спустя годы объяснимому феномену. Назовем его Джазовым орденом. В него, во-первых, входили музыканты, для которых джаз стал судьбой, смыслом жизни, некоей внутренней опорой.

Пионеры отечественного джаза 60-х годов, пробудив массовый интерес к новой музыке, должны были, в конце концов, или "умереть", стать забытыми, или полностью переосмыслить свое существование в джазе, понять джаз как уникальный мир, войти в который дано не каждому".

Новосибирцы отмечают "лабораторный период" в джазовой музыке конца 60-х годов. Вероятно, существовала поисковая тенденция, характерная для многих музыкантов того поколения. Об этом также говорил Рафик Бабаев в поздних интервью. Американская традиция стала уступать свое место на джазовом Олимпе полистилистике, интеграции джаза с академической и этнической музыкой. Новосибирские музыканты уходили от подражания американскому фри-джазу в поисках своего индивидуального стиля. Бакинцы также вновь и вновь пытались найти музыкальный язык, созвучный времени и в то же время продолжающий исконно азербайджанские традиции. "У нас есть мугам, народная музыка - неисчерпаемое богатство. Опираясь на него, набираясь вдохновения, можно создавать удивительное", - говорил Рафик Бабаев в интервью 1970 года. Я думаю, что поисковый интерес в джазе, который так роднил Новосибирск с Баку, был связан еще с местоположением на территориальной карте бывшего Союза. Находясь на границе Европы и Азии, оба города были открыты разным музыкальным мирам, что и привело бакинцев в 60-х гг. к удивительному слиянию азербайджанского мугама и джаза, а новосибирских джазменов в 80-90-х гг. к музыке манси, тувинцев, алтайцев, якутов. О поисковой тенденции, как непременном условии развития джаза, говорил в 70-х годах и сам Билл Эванс: "Невозможно остановить развитие музыки. Я уверен, многие думали после Баха или Моцарта, Скрябина, Стравинского, Арта Тэйтума или Бада Пауэлла, что уже сделано все, что можно было сделать, что уж теперь-то музыка остановится в своем развитии. Так когда-то писали о Коулмене Хокинсе, о его технике игры на тенор-саксофоне, но пришел Джон Колтрейн и открыл новые измерения, новые горизонты джаза. Откроются, например, просто безграничные возможности для дальнейшего развития, если музыка перестанет базироваться на 12-тональной темперированной шкале, или произойдет еще что-нибудь в этом роде".

Сегодня уже нет в живых многих героев этого очерка. Однако джазовая дружба Новосибирск-Баку продолжается. Традиции, когда-то заложенные основателями азербайджанского джаза, развила в Новосибирске группа "Синдикат" в 1998 году, а группа "Бакустик Джаз" в 1999-м. Сегодня стал возможен внепространственный и вневременной диалог с создателями "Замороженного джаза". Недалек тот день, когда на бакинской сцене вновь будут выступать новосибирские музыканты. И это еще раз убеждает в том, что джаз - это измерение, в котором отсутствует пространство и время в привычных для нас координатах, это живой процесс, где могут соприкасаться и влиять друг на друга люди, города, времена и… просто мгновения.

Фариза Бабаева