ИНТУИТИВНЫЙ СИНТЕЗ САКСОФОНИСТА ДЭВИДА МЁРРЕЯ

Дэвид Мёррей

18 ноября завершился десятидневный Международный лондонский джазовый фестиваль. На десять дней британская столица превратилась в грандиозный праздник джазовой музыки, собравший крупнейших джазменов Европы и Америки.

Дэвид Мёррей

Ежегодно с 1993 года организаторы Лондонского джазового фестиваля – Английский совет по делам искусств и Радио-3 Би-би-си – собирают в ноябре в британской столице крупнейших джазовых музыкантов Америки и Европы. Как правило, на фестивале выступают музыканты, играющие джаз самых разных стилей, – от диксиленда до фри-джаза и фьюжн. Десятидневная фестивальная программа этого года поразила своей грандиозностью.

Дэвид Мёррей

Она состояла из более трехсот концертов и импровизированных выступлений на более чем пятидесяти площадках. В отличие от других таких фестивалей, Лондонский фестиваль не проводится в одном концертном зале. В течение всех десяти фестивальных дней джаз звучит не только в четырех крупнейших лондонских концертных залах, но и в клубах, ресторанах, кафе и даже пабах. Выступают более трёхсот музыкантов из США и европейских стран. Весь Лондон был превращен в огромную концертную площадку.

Дэвид Мёррей

Центральное событие заключительного дня фестиваля, 18 ноября, – выступление в зале Барбикан-центра оркестра выдающегося американского тенор-саксофониста Дэвида Мёррея, солирующего практически во всех композициях.

О Дэвиде Мёррее и его музыке говорит лондонский джазовый критик Ефим Барбан:

– 57-летний Дэвид Мёррей – один из крупнейших тенор-саксофонистов постколтрейновской поры. Не исключено, что его искусство составит эпоху в истории игры на этом инструменте в джазе, как это случилось с творчеством Хокинса, Роллинса или Колтрейна. Во всяком случае, признаки этого появились в его музыке последних лет.

Казалось бы, технические возможности тенор-саксофона в джазе исчерпаны великими мастерами прошлого.

Дэвид Мёррей

Однако главное достоинство Мёррея в его интуитивной способности к синтезу – как техническому (в смысле инструментального мастерства), так и эстетическому (в смысле стилистической природы своих импровизаций и композиций).
Дэвид Мёррей

Дэвиду Мёррею удалось восстановить связь времен в джазе, всё еще разделенном на традиционалистов и авангардистов. Причем способ, которым он это сделал, воспринимается до такой степени органичным синтезом традиции и новаторства, что язык не поворачивается назвать его музыку эклектичной.

Дэвид Мёррей

Начиная примерно с 1980 года, Мёррей демонстрирует зрелую и самобытную индивидуальность, содержательно насыщенную музыку. Опираясь на традицию Дюка Эллингтона, Дэвид Мёррей в своих композиторских проектах тяготеет к музыке крупной формы – жанрам джазовой сюиты и оратории. Семичастная сюита «Пикассо» для октета и ораториальная композиция для певцов, чтеца, джазового секстета и классического струнного квартета под названием «Пушкин» – пожалуй, самые значительные его опусы в этих жанрах.

Дэвид Мёррей

«Пушкина» с его фрагментами из «Арапа Петра Великого» и «Евгения Онегина» вполне можно было бы отнести к музыке «третьего течения», если бы Мёррей не оставил на его стилистике такого количества джа зовых «отпечатков пальцев».

Дэвид Мёррей

Любопытно, что Дэвид Мёррей не советует молодым саксофонистам идти по его стопам в джазе. Когда мы встретились в Лондоне, он заметил, что всегда настаивал на том, чтобы молодые музыканты, прежде чем играть в его стиле или, скажем, в стиле Альберта Эйлера, должны освоить идеи Коулмана Хокинса, потому что, по его мнению, именно Хокинс – отец современного тенор-саксофона. Сам Мёррей, конечно, не только блестяще усвоил его идеи, но и обогатил их новым смыслом.

Дэвид Мёррей

Наталья Голицына
Radio Svoboda